— Чем могу служить? — спрашивает.
Лидочка мгновенно сделалась пунцовой. Воображаю, сколько она еще раньше перемучилась, представляя себе этот вопрос. Но уже никакие смущения не могли ее поколебать. Она справилась с собой и сказала, глядя прямо в глаза профессору:
— Я бы желала… учиться у вас… драматическому искусству.
Я думаю, всякому из вас, господа, случалось: когда долго готовишь в уме какую-нибудь фразу, — непременно она в конце концов станет или худой, или пошлой, или напыщенно неестественной.
Славинский поглядел внимательно на Лидочку и сказал:
— Будьте добры, зайдите в мой кабинет.
Лидочка умоляюще оглянулась на меня. Профессор тотчас же поклонился и жестом уступил мне дорогу. Мы уселись в кресла, а Славинский принялся ходить из угла в угол.
— Для чего собственно угодно вам брать уроки? — спросил он после некоторой паузы. — Желаете ли вы поступить на сцену, или так… для себя?
Лидочка собралась с силами и отвечала смелым, но в то же время срывающимся от волнения голосом:
— Да, я хочу поступить на сцену.