Проснулся и несчастный Столетник, взглянул — и затрепетал от восторга.
— О, как ты прекрасна, Царица! — прошептал он. И когда он это сказал, вся оранжерея наполнилась неудержимым смехом. Закачались от хохота надутые чванные тюльпаны, вздрогнули листья стройных пальм, зазвенели белые колокольчики ландышей, даже скромные фиалки улыбнулись сострадательно из своих темных кругленьких листьев.
— Чудовище! — закричал, задыхаясь от смеха, толстый Пион, привязанный к палке. — Как у тебя достало дерзости говорить комплименты? Неужели ты не понимаешь, что даже твой восторг отвратителен?
— Кто это? — спросила, улыбаясь, молодая Царица.
— Этот урод? — воскликнул Пион. — Никто из нас не знает, кто он и откуда. Он носит очень глупое имя — Столетника.
— Меня сюда привезли совсем маленьким деревцем, но он и тогда был так же велик и так же гадок, — сказала высокая старая Пальма.
— Он никогда не цветет, — сказал Олеандр.
— Но зато весь покрыт колючками, — добавил Мирт. — Мы только удивляемся тем людям, которые к нам приставлены. Они ухаживают за ним гораздо больше, чем за нами. Точно это какое-нибудь сокровище!
— Я вполне понимаю, отчего за ним так ухаживают, — сказал Пион. — Подобные чудовища так редки, что их можно отыскать только раз в сто лет. Вероятно, он за это и называется Столетником.
Так до самого полудня насмехались цветы над бедным Столетником, а он молчал, прижав к земле холодные листья.