Сойманов побледнел.
— А я уверен в противном. По крайней мере, я бы не посмел отказаться… Вы не верите?
— Конечно, не верю, — насмешливо возразила Нина Аркадьевна. И, вставая с дивана, она прибавила: — Ну, однако, мой романтический писатель, я вас прогоняю… Теперь двенадцатый час. В этом вы можете убедиться, поглядев на свои часы с роковым брелоком.
Сойманов встал, поцеловал ее руку и пошел к дверям. Но на пороге он как будто бы пошатнулся, схватился за косяк и обернулся назад. Выражение его бледного лица Нина Аркадьевна не могла забыть потом во всю свою жизнь.
— Значит, вы хотите испробовать меня и моего друга? — спросил он с кривой усмешкой.
И странно: несмотря на то, что ее сердце на мгновение сжалось от ужаса, она отвечала, смеясь:
— Ах, да, пожалуйста — это будет очень интересно.
— Прощайте, — сказал Сойманов.
…………………………………………………………………………
Через полмесяца после этого разговора был второй день Нового года, и Нина Аркадьевна принимала визиты. Последним и особенно надоевшим ей визитером был Коко Веселаго, пустой, светский мальчуган лет пятидесяти, с лысиной и моноклем. Он славился искусством знать всегда и все ранее других столичных сплетников.