— Ну, хорошо, положим, это и в самом деле серьезно, — продолжал мужчина. — Да неужели ты думаешь, что он ни от кого не услышит о твоих похождениях?
— А пусть услышит, — отвечала беспечно Елена. — До свадьбы-то, во всяком случае, не услышит. Ведь он совсем цыпленочек, всему верит, что ему скажешь. Представь себе, он верит, что старик — мой дядя! Все просит, чтобы его с ним познакомили.
— Ну, а твоя мать?
— Мать сердится. Говорит, что с моей стороны глупо терять такое сокровище, как старик. Ну да, покорно благодарю. Толстый, губастый, противный. Надоел мне хуже горькой редьки. Кстати, милый, — в голосе ее зазвучала нежность ласкающейся кошечки, — может быть, тебе нужны деньги? Мне вчера старик привез.
— Пожалуй, — зевнул мужчина лениво, — несколько рублишек я у тебя прихвачу. Пойдем ко мне, — сейчас светать будет.
Они ушли. Я сидел, окаменев от стыда, отчаяния и какой-то безумной тоски. Ни мысли, ни какого-нибудь определенного ощущения у меня в эти ужасные мгновения не было. Точно я погружался в какой-то страшный безыменный хаос…
— Вот и все, господа, — закончил рассказчик. — История простая, несложная. Но никогда потом в жизни не испытывал я ни таких чистых радостей, ни таких терзаний, как в эту весну, ставшую на грани моей розовой юности и богатой горьким опытом зрелости.
<Рассказ был впервые опубликован в газете «Киевское слово», 1895, с посвящением Н. О. Б — ой.>