— Давайте и фиш. И, пожалуйста, рюмку водки. Еврей закрыл оба глаза, затряс головой и зачмокал с сокрушением.
— Водки нема, — сказал он шепотом. — Вы же знаете, как нынче строго. А пан далеко едет?
— В Гусятин.
— Пан, извините, служит по полиции?
— Нет, я доктор. Военный врач.
— Ах, пан — доктор! Это очень приятно. Поверьте моей совести, я очень жалею, что
не могу вам достать водки. Впрочем… Этля! — крикнул Хацкель, отходя от стола.-
Этля!
Он скрылся за занавеску и заговорил по-еврейски быстро, точно сердясь. И потом он несколько раз то появлялся в общей комнате, то опять исчезал и, видимо, очень суетился. В это время мужик, лежавший за столом, вдруг поднял кверху голову с раскрытым мокрым ртом и остекленевшими глазами и запел хриплым голосом, причем у него в горле что-то щелкало и хлюпало:
Ой, чи не мо-ожно б бу-у-уло…