— Послушайте, вы говорите все не то. Скажите лучше вот что. Вы сколько лет практикуете? Десять, двенадцать?.. восемь?.. ну, это все равно. Скажите мне, пожалуйста, искренно, — только скажите, зачем вы все это делаете?
— То есть что́ делаю? — испуганно и недоумевающе спросил доктор.
— Ну, вот ездите там по больным, лечите или работаете в клинике и прочее…
Доктор пожал плечами и, запинаясь, нерешительно проговорил:
— Мм… я, право, не совсем хорошо вас понимаю, Варнава Дмитриевич. То есть я, как это сказать, я люблю свою науку.
— Ну, какую там науку, — закричал Чудинов, — это давно всем известно, что наше дело пользуется только услугами науки, а само по себе ремесло, высшее, может быть, но все же ремесло…
— Я с вами не согласен… — осторожно вставил доктор. — Мнение, которое только что вы высказали, действительно, в последнее время…
— Да что там мнение, — грубо перебил его Чудинов, — вот вам лучшее доказательство ненаучности медицины, — всякая наука имеет свою философию.
Скажите, пожалуйста, какая философия у медицины?
— По-моему, очень большая и, если хотите, на мой взгляд, этически-нравственного порядка…