Между тем бигос готов. Анна Фридриховна гремит посудой на столе. Поручик в это время старательно припал головой к домовой книге. Он весь ушел в дело.
— Что ж, садись, что ли, — отрывисто приглашает хозяйка.
— Нет, спасибо, Нюточка. Кушай сама. Мне что-то не очень хочется, говорит Чижевич, не оборачиваясь, сдавленным голосом и громко глотает слюну.
— А ты иди, когда говорят. Тоже, скажите, задается. Ну, иди!..
— Сейчас, сию минуту, Нюничка. Вот только последний листок дописать. По удостоверению, выданному из Бильдинского волостного правления… губернии… за номером 2039… Готово. — Поручик встает и потирает руки. Люблю я поработать.
— Хм! Тоже работа! — презрительно фыркает хозяйка. — Садись.
— Нюничка, и если бы… одну… маленькую…
— Обойдется и без.
Но так как мир почти уже водворен, то Анна Фридриховна достает из шкафа маленький пузатый граненый графинчик, из которого пил еще отец покойного. Адька размазывает капусту по тарелке и дразнит брата тем, что у него больше. Эдька обижается и ревет:
— Адьке больсе полози-ила. Да-а!