— Вам велел кланяться один ваш товарищ. Я его сегодня видела.
— Какой такой товарищ?
— Такой хорошенький! Брюнетик симпатичный… Нет, а вы спросите лучше, где я его видела?
— Ну где? — Прохор Иванович приостанавливается на минуту.
— А вот где: у нас на гвозде, на пятой полке, где дохлые волки.
— Ат! Дура еловая.
Нюра хохочет визгливо на всю Яму и валится на подоконник, брыкая ногами в высоких черных чулках. Потом, перестав смеяться, она сразу делает круглые удивленные глаза и говорит шепотом:
— А знаешь, девушка, ведь он в позапрошлом годе женщину одну зарезал, Прохор-то. Ей-богу.
— Ну? До смерти?
— Нет, не до смерти. Выкачалась, — говорит Нюра, точно с сожалением. — Однако два месяца пролежала в Александровской. Доктора говорили, что если бы на вот-вот столечко повыше, — то кончено бы. Амба!