— Никогда не сделаю такой глупости! Явитесь сюда с какой-нибудь почтенной особой, и с полицией, и пусть полиция удостоверит, что этот ваш знакомый есть человек состоятельный, и пускай этот человек за вас поручится, и пускай, кроме того, полиция удостоверит, что вы берете девушку не для того, чтобы торговать ею или перепродать в другое заведение, — тогда пожалуйста! С руками и ногами!
— Чертовщина! — воскликнул Лихонин. — Но если этим поручителем буду я, я сам! Если я вам сейчас же подпишу векселя…
— Молодой человек! Я не знаю, чему вас учат в разных ваших университетах, но неужели вы меня считаете за такую уже окончательную дуру? Дай бог, чтобы у вас были, кроме этих, которые на вас, еще какие-нибудь штаны! Дай бог, чтобы вы хоть через день имели на обед обрезки колбасы из колбасной лавки, а вы говорите: вексель! Что вы мне голову морочите?
Лихонин окончательно рассердился. Он вытащил из кармана бумажник и шлепнул его на стол.
— В таком случае я плачу лично и сейчас же!
— Ах, ну это дело другого рода, — сладко, но все-таки с недоверием пропела экономка. — Потрудитесь перевернуть страничку и посмотрите, каков счет вашей возлюбленной.
— Молчи, стерва! — крикнул на нее Лихонин.
— Молчу, дурак, — спокойно отозвалась экономка.
На разграфленных листочках по левой стороне обозначался приход, по правой — расход.
«Получено марками 15-го февраля, — читал Лихонин, — 10 рублей, 16-го-4 р., 17-го-12 р., 18-го больна, 19-го больна, 20-го-6 р., 21-го-24 р.».