— Ах, это мой Леванчик! Ну да, он обещал сегодня прийти. Конечно, Леванчик.
— Это твой грузин?
— Да, да, мой грузинчик. Ох, какой он приятный. Так бы никогда его от себя не отпустила. Знаешь, он мне в последний раз что сказал? «Если ты будешь еще жить в публичном доме, то я сделаю и тэбэ смэрть и сэбэ сделаю смэрть». И так глазами на меня сверкнул.
Женя, которая остановилась вблизи, прислушивается к ее словам и спрашивает высокомерно:
— Это кто это так сказал?
— А мой грузинчик Леван. И тебе смерть, и мне смерть.
— Дура. Ничего он не грузинчик, а просто армяшка. Сумасшедшая ты дура.
— Ан нет, грузин. И довольно странно с твоей стороны…
— Говорю тебе — армяшка. Мне лучше знать. Дура!
— Чего же ты ругаешься, Женя? Я же тебя первая не ругала.