— Нет, я есть не буду, — ответила Женька хрипло, — и я недолго тебя задержу… несколько минут. Надо посоветоваться, поговорить, а мне не с кем.
— Очень хорошо… Идем же! Чем только могу, готов всем служить. Я тебя очень люблю, Женька! Она поглядела на него грустно и благодарно.
— Я это знаю, Сергей Иванович, оттого и пришла.
— Может быть, денег нужно? Говори прямо. У меня у самого немного, но артель мне поверит вперед.
— Нет, спасибо… Совсем не то. Я уж там, куда пойдем, все разом расскажу.
В темноватом низеньком кабачке, обычном притоне мелких воров, где торговля производилась только вечером, до самой глубокой ночи, Платонов занял маленькую полутемную каморку.
— Дай мне мяса вареного, огурцов, большую рюмку водки и хлеба, — приказал он половому.
Половой — молодой малый с грязным лицом, курносый, весь такой засаленный и грязный, как будто его только что вытащили из помойной ямы, — вытер губы и сипло спросил:
— На сколько копеек хлеба?
— На сколько выйдет. Потом он рассмеялся: