Во время этого нежного свидания с огорчением узнали молодые любовники о том, как трудно, почти невозможно было им стать мужем и женой. Геро, как жрица, не могла оставить храм ранее достижения двадцатипятилетнего возраста, не навлекши на себя бесчестия, а отец Леандра, знатный аристократ и первый богач Абидоса, уже давно и твердо порешил женить своего сына, через год, на единственной дочери еще более богатого коринфского купца, с которым он вел большие торговые дела.
Среди глубоких вздохов, непрерывных поцелуев и соленых слез согласились влюбленные терпеливо ждать той счастливой поры, когда два великие бога — бог любви и бог случая — ниспошлют им радость соединиться навеки, а до этого дня неизменно любить друг друга.
— Но как же мы будем видеться? — уныло спросил Леандр. — Ведь в обоих городах нас знает каждый человек.
— Тогда будем видеться ночью, мой дорогой, — стыдливо предложила Геро. Леандр покачал головой.
— Разве тебе неизвестно, о душа души моей, что по ночам гавани как Абидоса, так и Сестоса заграждаются цепями и ни одна лодка не пропускается в пролив?
— Так что же? — быстро возразила Геро. — Разве ты не лучший пловец в Абидосе, а следовательно, и во всей Греции и во всем свете?
— Ах, и правда! — вскричал восхищенный атлет. — Это не пришло мне в голову. Я уже переплыл Геллеспонт четыре раза, всегда без особых затруднений.
Они крепко обнялись и условились, что на другой день Леандр переплывет пролив, а Геро около полуночи будет ждать около той старой, полуразрушенной башни, которая, по преданию, построена была древними могучими циклопами.
На другой день, ранней ночью, тайно выскользнула прекрасная Геро из жилых помещений храма, дрожа от любви, от страха и от ночной свежести, пришла к старинной, обомшелой башне и стала терпеливо дожидаться.
Необычайно долго тянулись минуты и часы. Сердце девушки стучало так громко, что, казалось, его биение было слышно даже в Абидосе. Проходило мимо башни козье стадо, а за ним шел пастух, знакомый всему Сестосу, высокий, жилистый старик, похожий на большого похотливого козла или на крепкого, лукавого сатира, с сединою в вьющихся волосах и в короткой курчавой бороде.