Нету хлеба, лопай так.
Босой мальчишка, грязный и такой оборванный, что на нем было гораздо больше голого собственного тела, чем одежды, подбежал к артели.
— Который у вас тут Платонов? — спросил он, быстро бегая вороватыми глазами.
Сергей Иванович назвал себя:
— Я — Платонов, а тебя как дразнят?
— Тут за углом, за церковью, тебя барышня какая-то ждет… На записку тебе.
Артель густо заржала.
— Чего рты-то порасстегивали, дурачье! — сказал спокойно Платонов. — Давай сюда записку.
Это было письмо от Женьки, написанное круглым, наивным, катящимся детским почерком и не очень грамотное.
«Сергей Иваныч. Простите, что я вас без — покою. Мне нужно с вами поговорить по очень, очень важному делу. Не стала бы тревожить, если бы Пустяки. Всего только на 10 минут. Известная вам Женька от Анны Марковны».