Платонов нахмурился.
— Что я тебе отвечу? Не знаю. Думаю, что есть, но не такой, как мы его воображаем. Он — больше, мудрее, справедливее…
— А будущая жизнь? Там, после смерти? Вот, говорят, рай есть или ад? Правда это? Или ровно ничего? Пустышка? Сон без сна? Темный подвал?
Платонов молчал, стараясь не глядеть на Женьку.
Ему было тяжело и страшно.
— Не знаю, — сказал он, наконец, с усилием. — Не хочу тебе врать.
Женька вздохнула и улыбнулась жалкой, кривой улыбкой.
— Ну, спасибо, мой милый. И на том спасибо… Желаю вам счастья. От души. Ну, прощайте…
Она отвернулась от него и стала медленно, колеблющейся походкой взбираться в гору.
Платонов как раз вернулся на работу вовремя. Босячня, почесываясь, позевывая, разминая свои привычные вывихи, становилась по местам. Заворотный издали своими зоркими глазами увидал Платонова и закричал на весь порт: