— Со вступлением! — смеялась Женя. — Смотрите, на крестины-то не забудьте позвать.
— Не дождетесь! — хохотал Лихонин, размахивая фуражкой.
Они уехали. Репортер поглядел на Женю и с удивлением увидал в ее смягчившихся глазах слезы.
— Дай бог, дай бог, — шептала она.
— Что с тобою сегодня было, Женя? — спросил он ласково. — Что? Тяжело тебе? Не помогу ли я тебе чем-нибудь?
Она повернулась к нему спиной и нагнулась над резным перилом крыльца.
— Как тебе написать, если нужно будет? — спросила она глухо.
— Да просто. В редакцию «Отголосков». Такому-то. Мне живо передадут.
— Я… я… я… — начала было Женя, но вдруг громко, страстно разрыдалась и закрыла руками лицо, — я напишу тебе…
И, не отнимая рук от лица, вздрагивая плечами, она взбежала на крыльцо и скрылась в доме, громко захлопнув да собою дверь.