Володя замялся. Однако он знал твердо, что лгать Ровинской нельзя.
— М-м-м… Я боюсь оскорбить ваш слух. М-м-м… К цыганам, например… в ночные кабаре…
— А еще что-нибудь? похуже?
— Право, вы ставите меня в неловкое положение. С тех пор как я в вас так безумно влюблен…
— Оставьте романтику!
— Ну, как сказать… пролепетал Володя, почувствовав, что он краснеет не только лицом, но телом, спиной, — ну, конечно, к женщинам. Теперь со мною лично этого, конечно, не бывает…
Ровинская злобно прижала к себе локоть Чаплинского.
— В публичный дом?
Володя ничего не ответил. Тогда она сказала:
— Итак, вот сейчас вы нас туда свезете на автомобиле и познакомите нас с этим бытом, который для меня чужд. Но помните, что я полагаюсь на ваше покровительство.