Вагон сильно качнуло на повороте. Букет упал на под. Когда Цвет поднял его, на полу осталась лежать одна ветка, но она была не двойная, а тройная.
«Неудовлетворительно, — насмешливо сказал Цвет. — Три с минусом.
Ну, еще один раз. Хочу, во-первых, чтобы сию минуту зажегся свет. А во-вторых, хочу во что бы то ни стало духов «Ландыш».
В ту же минуту вошел проводник со свечкой на длинном шесте. Он зажег газ в круглом стеклянном фонаре и потом сказал с неловкой, но добродушной улыбкой:
— Вот, барин, не угодно ли вам… Убирал утром вагон и нашел пузырек. Дамы какие-то оставили. Кажется, что-то вроде духов. Нам без надобности. Может, вам сгодится?
— Дайте.
Цвет поглядел на зеленую с золотом этикетку хрустального флакона и прочел вслух, читая как по-латыни: «Мугует, Пинауд, Парис». Осторожно вскрыл тонкую перепонку, обтягивавшую стеклянную пробку. Понюхал. Очень ясно и тонко запахло ландышем.
«Вот это случай — так случай, — снисходительно одобрил Цвет судьбу или что другое, неведомое. — Но — баста, довольно, не хочу больше, надоело. Теперь бы какую-нибудь книжку поглупее и спать, спать, спать.
Спать без снов и всякой прочей ерунды. К черту колдовство. Еще с ума спятишь».
— А нет ли у вас, проводник, случайно какой-нибудь книжицы? спросил он.