Действующие лица: Андрей Негорев, благодетельный гений. Николай Hегорев, редактор «Опыта» и вместе с тем убийца своего родного брата. Мишка Maлинин, разбойник из Мурома и тоже редактор «Опыта». Владимир Шрам, ископаемый идиот, большая редкость, имеющаяся при редакции «Опыта». Грачев, из свиней. Свинья. Корыто. Дураки. - Шрам . Виссарион Григорьевич Белинский, распахавший впервые заглохшее поле русской критики, был сын бедного лекаря. Слышен собачий лай, петушиный крик, блеяние козлов и другие скверные звуки; входят оба редактора, за ними небольшая свита из дураков. Николай Негорев (Малинину). Прочти, мой друг, новую повесть. Maлинин (читает). Два брата: Андрюша и Николашка, повесть в двух лицах. Николашка был ужасный подлец, а Андрюша был добрый человек. Николай Негорев . Поправь: Андрюшка был ужасный подлец, а Николя — хороший человек. Малинин (читает). Николашка постоянно занимал деньги у доброго Андрюши и никогда не отдавал их ему. Раз Николашка сманил Андрюшу на войнишку… Шрам (перебивает). Виссарион Григорьевич Белинский, распахавший впервые… Один из дураков бьет его по рылу, он умолкает; в это время входят несколько дураков и вносят корыто, вымазанное гущей. Mалинин (осматривая корыто). Я замечаю, на гуще понаделаны какие-то знаки. Это, кажется, какое-то сочинение на свинском языке. Николай Негорев . Позвать Грачева: он из свиней и хорошо знает свинский язык. Грачев (входит). Что угодно? Начинается страшный шум; дураки лают по-собачьи, мяукают по-кошачьи и кукарекают по-петушиному. Шрам (читает). Виссарион Григорьевич Белинский, распахавший впервые… (Грачев бьет его по рылу; он умолкает.). Николай Негорев . В редакцию прислана статья. (Указывая на корыто.) Возьмите, пожалуйста, эту рукопись и прочтите нам. Грачев (берет от дураков корыто). Почерк знакомый, и корыто знакомое: где-то я угощался из этого корыта. (Читает.) «Хотя редакция «Опыта» и сотрудники этого журнала принадлежат к презренной двуногой породе людей, но, по своему слогу и по своим прекрасным мыслям, они вполне заслуживают быть поставленными наряду со свиньями». Дурак (входя докладывает). Один из сотрудников желает видеть редактора. Николай Негорев . Проси. Свинья (входит и останавливается, с удивлением глядя на Грачева). Хрю, хрю-рю-хрю! Грачев . Кого я вижу? Это она — моя божественная Хавронья! Хрю-рю! Свинья . Хрю-рю-хрю! Грачев . Хрю-рюх! Свинья бросается в его объятия, они обнимаются и целуются. Молчание. Немая картина трогательного свидания двух нежных любовников. Грачев о чем-то тихо разговаривает со свиньей на свинском языке. Свинья (продолжая находиться в объятиях Грачева). Рюх-тюх-рю-рю? Грачев . Предмет моей страсти спрашивает редакцию «Опыта», получена ли ее статья о свинской литературе. Шрам (подвертывается). Виссарион Григорьевич Белинский, распахавший… (Грачев бьет его по рылу; он отходит.) Николай Негорев . Статья вашей невесты будет помещена в следующем нумере. Грачев . Хрю-хрю. Нежно обнявшись со свиньей, уходят. Николай Негорев . Дураки, уведите идиота в хлев, привяжите на цепь и дайте ему немного сена, только посматривайте, чтобы он не ушел. Дураки уводят под уздцы Шрама; Малинин и Николай Негорев остаются одни. Друг мой! Добродетельный брат мой не выходит у меня из головы. Я его ненавижу. Он невинен и добр, как ангел, а я зол, как дьявол. Он умен, а я глуп; ты знаешь: я глуп непроходимо… Малинин . По глупости ты почти равен со мной. Николай Негорев . Я написал на него канальскую повесть — ничего не подействовало: все знают его ангельскую доброту. Как бы мне убить его? Я пробовал утопить его, но не утопил. Душа горит! Мне хочется пить. Дай пить да посвисти: я не могу пить, если подле меня не свистит кто-нибудь. Малинин свистит подобно кучеру, поящему лошадь Николай Негорев пьет. Я так зол! Мне хочется отвести душу: вели позвать идиота. Дураки вводят под уздцы Шрама; Николай Негорев бьет его несколько времени и, натешившись вдоволь, приказывает вести идиота на водопой; дураки уводят его. Малинин . Что, теперь тебе лучше? Николай Негорев . Нет. Я все думаю, как бы насолить брату. (В раздумье.) Теперь я отмстил ему тем, что начал писать свои глупости, срамить его фамилию. Но я отмщу ему еще больше: я сочетаюсь законным браком со свиньей, на которой хочет жениться Грачев. Этот тоже очень расхвастался своим свинским языком! Женюсь. Пусть Андрея Негорева, известного всему городу с лучшей стороны, зовут деверем свиньи! Maлинин . Хавронья смотрела на тебя довольно благосклонно. Николай Негорев . Женюсь. Андрей Негорев (неожиданно появляется. Грозно). Стой, мерзавец! Николай Негорев (падает в ноги брату). Прости меня! Андрей Негорев . Говори: «Простите, ваше превосходительство». (Величественно.) Я за заслуги произведен в генералы. Николай Негорев. Простите, ваше превосходительство! (Целует у своего благодетеля правую руку и левую ногу.) Андрей Негорев . Ты хотел утопить меня — я простил тебя; ты хочешь жениться на свинье — я прощаю тебя, мало этого! — я хочу тебя осчастливить. Николай Негорев целует полу шинели своего благодетеля. Я буду издавать журнал «Наблюдение» и беру тебя к себе на посылки. Николай Негорев прыгает в восторге. Твоего идиота я возьму к себе в кабинет, посажу в банку со спиртом. Грачеву дам помойную яму — он там может жить без заботы со своей молодой женой. Малинина, Лебедева, Протопопова отошлю в деревню, чтобы выходились на подножном корму, и освобождаю их на год от всяких работ: на них не будут возить ни воды ни сена. Дурацкий журнал прекратите! (Делает величественный жест.) Осчастливленные вконец Николай Негорев и Малинин от восторга благодарности падают ниц и со слезами целуют следы ног своего благодетеля.
-
После этого шли мелкие известия, вроде этого: «Тула. Местные мастеровые озабочены приготовлением сковороды, которую будет лизать в аду известный клеветник Николай Негорев, оклеветавший своего родного брата» и проч. и проч.
За мелкими известиями идет длинная статья Оверина, названная «Здравый смысл», где он предает последний мучительному распятию и размышляет, так сказать, на вон-тараты. Тут есть доказательства, что взятки полезны, что воду в водку подливать очень хорошо, что Аскоченский[39] — очень умный человек, что Пушкин — дурак, что самое лучшее быть сумасшедшим и проч, и проч.
«Вы меня считаете сумасшедшим, — говорит он в одном месте. — Знаете ли вы, любезные баричи, что вы говорите мне такой комплимент, какого не могут выдумать во сто лет ваши слабые головки? Вы — грязь, а все выделяющееся из грязи — лучше грязи. Вы вода, а сумасшедший — капля масла, плавающая сверху воды и не желающая с ней соединяться. Я горжусь, что вы признаете меня сумасшедшим, и гордился бы в мильон раз больше, если б знал, что я действительно сумасшедший».
«Как почтенен, — говорит он в другом месте, — отец семейства, берущий взятки! Он ведет борьбу с законом и приличиями, — упорную борьбу, в которой он, может быть, изнемогает, но он счастлив при виде радости детей, для счастия которых жертвует своей репутацией и жизнью». «Вы, Николенька Негорев, не будете брать взяток, потому что не смеете: боитесь, что о вас скажут. Ваши дети будут умирать, а вы не возьмете взятки на том основании, что другие считают это пороком».
Журнал заключался двумя письмами в редакцию, сочиненными Андреем. Одно от старика чиновника Чернилкина, героя моей повести, сделавшегося жертвой убийства. Он объясняет, что жив и здоров и что Николай Негорев в своей повести гнусно наклеветал на бедного живописца за то только, что живописец нарисовал ему, Негореву, очень похожий портрет, который вместе с тем имел сходство с серо-яблочной лошадью какого-то поручика Анучина. В другом письме нянька Федосья убеждала читателей не верить Николаю Негореву, так как он сызмалолетства имел врожденную склонность к вранью и даже, играя в дурачки, всегда плутовал и обманывал ее, няньку, и своего честного и великодушного брата Андрея. В конце было помещено стихотворение «Подойник мне снился во сне», из Буренки, с коровьего языка перевел Сергей Грачев. Это была единственная фамилия автора, подписанная под статьей «Наблюдения»: ни Оверин, ни брат не подписались, вероятно, соображая, что решительно все равно, тот или другой написал ту или другую нелепость.
Появление нового журнала возбудило большой фурор, и Андрей не мог успокоиться от хохота, с восторгом видя, как ругаются и отплевываются читатели.
— Ну, что ж ты это написал? — говорил ему обиженный Малинин. — Когда я разбойничал? Я и в Муроме не был никогда!..
— Черт знает, какая чепуха! — сказал я, стараясь скрыть свою досаду. — В заглавии сказано, что я — убийца своего родного брата, а в сцене нет никакого убийства.