Я кой-как уговорил Андрея; мы заперли в комнате собаку и отправились вместе к отцу.
Брат, впрочем, видимо, не доверял мне. Войдя в кабинет, он остановился из предосторожности в дверях и ждал, как его примет отец, очевидно намереваясь задать стрекача при первом намеке на конюшню.
— Ну что, сочинитель, не раздробил себе черепа? — сказал отец.
Это, кажется, успокоило опасения Андрея насчет конюшни со всеми ее ужасными последствиями.
— Вы не сердитесь, папаша, миленький! — вскричал он и бросился целовать отцу руки и лицо.
Вообще Андрей никогда не сдерживал своих порывов, и, между тем как меня всегда останавливала мысль, понравится ли другому бурное излияние моих чувств, брат, если ему это хотелось, кидался на шею, не справляясь о последствиях. Отец ласково отстранил его рукой и погладил по голове.
— Что же, будешь готовиться в университет? То-то, я думаю, книг-то, книг-то навез с собой!
— Я не привез, — смущенно сказал брат. — Ведь у Николи есть книги.
— Не привез?! — с удивлением воскликнул отец, точно до этого Андрей всегда привозил с собой целые фуры книг. — Куда же ты истратил пятьдесят рублей.
— Я купил понтера, — тихо проговорил Андрей.