Она хрустнула суставами своих пальцев. Я понял, что мне угрожает откровенный разговор.
— Так все это надоело, — продолжала она. — Вы не поверите! мне до боли иногда хочется убить кого-нибудь или себя убить. Ужасно скучно!
— Это идеализм в вас ходит.
— Нет. Я сама не знаю, впрочем, что это такое. Мне хочется чего-то чрезвычайного, и как-то все мелко вокруг… Ужасно скверно. Отравиться, утопиться — надо что-нибудь сделать такое, — с отчаянием опустив руки, проговорила Ольга. — Если б нашелся сильный человек, который протянул бы руку, я бы пошла за ним в ад…
Ольга выжидающе посмотрела на меня. Я понял, по какому, может быть и безотчетному, побуждению она затеяла этот разговор.
— Не отпустить ли ребятишек; они, я думаю, есть хотят? — поспешил сказать я.
— Да, — в изнеможении вздохнула Ольга.
Она, зажмурив глаза и стиснув зубы, тихо подошла к веревке, протянутой на крыльцо, и позвонила.