— Я ничего не делаю, — растерянно пробормотал он, точно школьник, пойманный в курении папирос.
Очевидно, Оверина убивал стыд за неловкость, с которою он сломал чужой ланцет.
— Я совсем не об этом говорю! — с горячностью вскричал доктор, вырвав из опущенной руки Оверина черешок ланцета и далеко бросив его от себя.
Оверин в это время вспомнил, что пачкает кровью чужой пол, и, потерявшись окончательно, растирал кровь ногою. Так как пуля, у Володи была уже вытащена, то доктор, поручив перевязку раны фельдшеру, грубо схватил Оверина за руку и повел к свету.
— Как вы думаете — рана от пули больнее? — спросил Оверин.
Он сохранял важность и спокойствие постороннего наблюдателя.
— У вас после этого фокуса сведет пальцы, — сердито проговорил доктор.
— Я вас спрашиваю, — больно ли от такой раны, как у меня?
— Вам лучше знать: я ни разу себе не втыкал ланцетов в руку.
— Мне хочется знать, чья рана чувствительнее: моя или его? — важно спросил Оверин, кивнув на Володю.