— Вас, кажется, нисколько не смущает приговор? — насмешливо спросил я.
— Я, может быть, убегу, — известил меня Оверин с такой легкостью, как будто его упрашивали уж бежать и он не изъявил покуда согласия, но стоит только кивнуть головой, чтобы побег совершился.
— У вас не болит иногда голова? — спросил я, желая его уколоть, но он не понял меня.
— Вы спрашиваете, точно доктор, который свидетельствовал меня, не сумасшедший ли я. Никогда не болит, — с улыбкой сказал Оверин.
Судя по тому, что он не с презрением относился о своей особе и о других ничтожных вещах, которые были не за облаками, я убедился, что он находится в отличнейшем расположении духа.
— Что же, вас не признали умалишенным?
— Нет.
— Должно быть, доктор ничего не смыслил.
— Может быть, — рассеянно отвечал Оверин, решительно не понимая моих острот.
— Я не поколебался бы отправить вас в сумасшедший дом, — яснее сказал я.