— Значит, больше нам нечего объясняться? — вставая сказал я.
— Напротив, нужно, нужно объясниться! — с испугом всюричал старик, хватая меня за руку, как будто я хотел у него ускользнуть.
Я сел.
— Я эти вещи знаю, — печально сказал он. — Временно поправлять беду не стоит. Через месяц, через год — удар все будет не легче…
— Что же вы хотите? — холодно спросил я, чтобы уничтожить всякое намерение разыгрывать чувствительные сцены.
— Я вас не представлю иначе, как ее женихом или даже мужем, — проговорил старик, опуская руки.
— Но фон Крон…
— Э-э! — презрительно протянул старик. — У этого — ни тут, ни тут, ни в голове, ни за пазухой. Этаких много… Согласны вы?
— Пожалуй.
Старик представил меня невесте, и через месяц, когда мы венчались, я уже был членом особой комиссии, назначенной для рассмотрения моего предложения. В каких-нибудь четыре недели я двинулся настолько вперед, насколько не подвинулся бы при других обстоятельствах в четыре года.