— Завтра уж начнем как следует готовиться к экзамену, — решительно говорил каждый из нае вечером.
Утром принимались за книги, но через час всем становилось невыносимо и читать и слушать, и начинался вялый разговор об инспекторской лошади или о том, сколько приблизительно денег ворует ежедневно эконом. Потом, один по одному, мы расходились в разные стороны, и занятия прекращались.
— Еще много времени, успеем, — утешительно говорил кто-нибудь.
— Господа, сделаемте экзамен, — упрашивал нас Малинин.
— Нет, лучше завтра, теперь жарко, — отговаривались мы.
Но наконец, к великому удовольствию Малинина, уже терявшего всякую надежду когда-нибудь проэкзаменовать нас, мы изъявили согласие на экзамен. У Малинина все было приготовлено в величайшем порядке, начиная от билетов до экзаменного списка, где наши фамилии были с должным тщанием внесены в алфавитном порядке. В великой радости, которая всегда сопровождается азартной торопливостью, Малинин разложил перед собой экзаменаторские принадлежности — программы, билеты, списки и проч., уселся на табурет, откашлялся и вызвал:
— Баранов.
Баранов взял билет.
— Двенадцатый, — посмотрел Малинин. — Третий член символа веры, — объявил он, справившись в программе.
— Ну, я знаю.