Сопящую поступь по вспыхнувшим росам.
На сердце косясь с жеребячьей повадкой,
На грудь наступая горелым копытом,
Оно утирает мне слезы украдкой,
Украдкой гудит над душой о забытом.
Девушка! — я рад тебе.
Пускай твои уста, как челюсть цынготного,
И кожа щек твоих, шурша, шелушится,
Как у свеженабальзамированной мумии.
У меня сердце нагое,