Найдя подходящую формулу для успокоения своей совести, старики, с облегчением вздохнув, заснули. Румянцев, растянувшись на свежей соломе, крепко спал, подавленный обильным количеством съеденной пищи и не в меру выпитой горилки. Не спал лишь Грицко. Подслушав случайно разговор своих родителей, он с горечью думал: «Старые людины! Чего задумали! А вот не Сувать же тому». Рассуждая так, он подполз к Румянцеву и слегка толкнул его в бок.
— Кто? Что нужно?
— Чш–ш!
Тяжелая рука легла на губы Румянцева, и он услышал над собой тихий шёпот:
— Уходи, брат! Не мешай мне.
— Кто ты? Чёрт тебя дери! — рассердился Румянцев.
— Я сын старосты, понял?
— Уж совсем теперь ничего не понимаю, — сказал Румянцев и для чего‑то приподнялся на локоть, словно в этом положении он мог лучше уяснить суть дела.
— Ну, так слушай…
Грицко наклонился над Румянцевым и, обдавая его горячим дыханием, шептал: