Нам, товарищ, не было круто:
Это свастики черный знак
Нас с тобой, славно спрут опутал.
И теперь лишь грезится нам,
В страшной бездне бед и нужды,
Лучезарная наша страна
Под рубиновым блеском звезды!
Тетрадь в руках Румянцева дрожала, буквы, написанные размашистым бегущим почерком, прыгали у него в глазах, сердце часто стучало, в голове мутилось. Сколько тоски почувствовал он в последнем четверостишьи этого маленького стихотворения! Он попробовал прочитать это вслух, но ему что‑то перехватило горло. Дрожащими пальцами, оглядываясь по сторонам, он перелистал страницу ученической тетради. Бросились в глаза слова «На чужбине», под которыми тем же размашистым почерком было написано второе стихотворение. Он с жадностью начал читать:
Далеко ты, Родина!
Чужбина