— Что ей сделается. Лесной воздух полезен ей. Толстеет.
— И Ломовцев Даня всё также вздыхает по ней?
Макей нахмурился, вспомнив и мрачную решимость Ломовцева, с какой он собирался, когда шли на Дзержинск, и улыбающееся лицо парторга Ивана Егоровича Пархомца.
— О вздыхателях её не знаю. В партизанах за это у нас ругают, говорят, не положено.
Макей посмотрел на ходики.
— Дьявольски бежит время.
У Брони заныло сердце. «Ужели уйдёт и не возьмёт меня?» Она попробовала улыбнуться.
— Сразу видать несчастных—на часы посматривают.
— Счастья немного, но боремся за счастье. Ты‑то как здесь живёшь? Как тут?
Девушка задумалась, чёрные тонкие брови сошлись, образовав вертикальную складку над переносьем. Глаза затуманились, увлажнились.