Броне было хорошо и от прикосновения этих сильных рук и от сознания, что скоро она уедет отсюда, из этого ада, от этого ужаса.
— Я не могу здесь больше, — простонала она.
За окном раздался продолжительный свист. Точно сбрасывая с себя страшное оцепенение, Макей вскочил.
— Ты куда? — задрожала Броня.
— Мне пора.
— А я? А меня? Ты меня…
Как сказать человеку, очутившемуся в берлоге лицом к лицу с диким разъярившимся зверем, как сказать ему, чтобы он жил там? «Какими словами об этом сказать?» — думал Макей с тоской, гладя голову плачущей девушки.
— Мне пора, — повторил он ледяным тоном и отстранил легонько девушку.
Броня сидела на кровати, опустив голову.
— Я не могу тебя взять. Ты нам здесь нужнее. Ты нам и дальше должна давать о них, об их делах сведения. Жди, мы скоро придём.