— Дай под глазом побольше черноты мазну, а по щеке надо провести красную линию. Вот! Теперь добро. Немцы будут довольны, а русские пуще озлобятся против них.
-— Ладно уж! — ворчал пленный партизан.
Макарчук, выставляя вперёд острую свою бородку, шепнул в самое ухо партизану:
— Перед наступлением наших, часов в двенадцать ночи, вы с Володиным подожжёте нефтебазу. Но сделаете это не раньше, как ударит левинцева пушка. Эго внесёт панику в ряды полицаев и немцев, которые страшно боятся ночных боёв. А тут они видны будут, как на ладони.
— Это можно, — ответил партизан, чуть улыбнувшись.
Макарчук продолжал свои наставления:
— Ракетницу дам тебе потом. Понял ты хоть, как с ней обращаться‑то, голова? Не забыл, где какую бросить ракету? Одной — указать нашей пушке цель, другой — спутать карты немцев.
— Пустяки это, — сказал партизан.
— То‑то! Смотри, друг!
— Заморил уж, — взмолился партизан, — который раз одно и то же.