— Вы напугались?
Она, наконец, разжала бледные, бескровные губы:
— Веё это словно страшный сон…
— И для меня это было страшным сном, Броня. Ведь там я был господин Макарчук, ложный, фальшивый, весь поддельный. И разве мог такой вам… — он замялся, откашлялся, к горлу словно что‑то прилипло. — Предатель, изменник… — продолжал он. — Могли ли вы такого уважать?
Девушка медленно покачала головой в знак отрицания. Да, она его ненавидела.
— Вот видите! — с каким‑то душевным надломом воскликнул молодой человек.
— Степан Павлович, —заговорила девушка, оживившись, — почему вы скрыли от меня это? Не доверяли?
— Это трудный вопрос, — ответил Лось, откидываясь в кресле и закуривая.
— А знаете, — продолжала Броня, — я тогда немножечко догадывалась. Правда, правда! — добавила она, когда красивое и подвижное лицо Лося, немного как бы обрызганное частыми веснушками, выразило сомнение. Потом вдруг на этом лице появилось что‑то не то игриво–шаловливое, не то грустное. Он улыбнулся.
— Я тоже, если хотите, кое‑что заметил.