— Мы те, дьявол бородатый, задавим! Мало нас покалечили гитлеровцы‑то!
— Это, товарищи, доктор Андрюша, о котором я вам говорила.
— Ну, это другой разговор, — уже более добродушно заговорил Тетеркин, а все остальные словно выдохнули единым разом:
— Вот это хорошо!
Доктор Андрюша снял серый свой пиджачишко, бросил его в угол и велел подбежавшей к нему Кате Мочаловой подать воды, чтобы вымыть руки.
— Инструменты! — командовал Паскевич.
И вот на улице зашумел примус. В металлической коробке кипели, словно сентёвки в котелке рыболова, ланцеты, пинцеты и всё прочее, что могло в любой момент понадобиться Паскевичу. Через двадцать—тридцать минут, завязав марлей усы и бородку, он уже чудодействовал: извлекал из ран осколки, накладывал марлевые повязки, заливал гнойные раны перекисью Еодорода, которая, шипя и пенясь, кипела в глубине раны, приводя в ужас лечащегося.
— Вы что, доктор? Спалите! — сказал Потопейко.
— А разве больно?
— Да вроде нет, — ответил тот с опаской.