Сказав так, молодой немец поклонился Броне и направился к ней, держась, однако, за рукоять парабеллума.
— Не бойтесь нас, мы страшны только для врагов. Есть ли кто в этом доме? Куда ушли партизаны?
— Партизаны ушли вон туда, — еле проговорив, указала Броня рукой на запад, то есть как раз в противоположную сторону, — а в доме одни женщины.
Побледневшие губы её вздрагивали, в глазах был испуг. Вперёд выступил старый с морщинистым лицом немец.
— Что же, — противно засмеялся он, — это недурно, когда в доме женщины. Около них всегда можно кое-чем полакомиться.
— И ты, дядя Ганс?! — воскликнул молодой немец, многозначительно подмигивая.
У Брони больно заныло сердце, голова пошла кругом. Взяв себя в руки, она сказала ледяным голосом:
— Вряд ли что у нас найдётся, а одна женщина больная.
— Чем?! — встрепенулся немец и заранее отступил на шаг от крыльца.
Броня внутренне улыбнулась: «Трус».