«Вчера, — читал Лось, — в городе Кличеве состоялся банкет по случаю слйвной победы доблестных немецких солдат над советскими партизанами. Наш край навсегда очищен от бандитских отрядов. Один из главных вожаков партизан известный Макей — убит».
— А знаете, — продолжал Лось, вытирая платком глаза, — вчера немцы выдали свой страх перед Макеем. Честно говоря, я завидую вашему земляку и горжусь им, как замечательным сыном белорусского народа. Он и там чудес натворил — не перескажешь.
Лось замолчал. По привычке всех курящих людей, начал скручивать папироску. Поймав вопросительно осуждающий взгляд фельдшерицы, сказал:
— Курить не стану. Пойду.
В это время в лагере уже разыскивали Лося. Слышался голос:
— Командира не видали?
— Меня шукают. Ну, я пошёл. Выздоравливай, сестрёнка! — сказал он, обратившись к Даше, и, подняв руку к козырьку фуражки, вышел.
Даша широко открытыми глазами смотрела вслед Лосю. Зачем он сюда приходил? Что он говорил им здесь о Макее?
Броню и Марию Степановну потрясло сообщение немецких газет о смерти Макея. Страшным показался и последующий разговор Лося. Его уверениям о том, что Макей жив, они не особенно верили. «Просто он нас успокаивает», — подумали обе.
Посещение Лося сыграло какую‑то роль в устранении возникшей было неприязни между Броней и Марией Степановной. Быть может, тот восхищённо–восторженный отзыв Лося о Макее, авторитет которого так ревностно оберегала Мария Степановна, и то равнодушие, которое выказал он к Броне, заставили Марию Степановну на эту сторону их жизни взглянуть совершенно другими глазами. Стараясь загладить свою вину перед девушкой, она подошла к Броне, сидевшей на топчане, и, обняв её за плечи, сказала примирительно, с извинением: