— Не уйдёшь, гад! — кричал, распалившись и задыхаясь от бега, Витя Фурсов. Вдруг он охнул и осел.
— Ты что, Витя? — нагнулся над ним Румянцев. — Ранен?
— Царапнула… Эх, — сказал он, ложась на Чемлю.
-— Помочь?
— Не надо.
Губы юноши еле шевелились, белый вихорок на голове по–детски опустился на лоб. «Неужели убит?» И Румянцев, впервые нехорошо выругавшись, побежал вперёд, далеко выбрасывая длинные ноги. Он стрелял ц, немцев, залегших в кювет близ дороги, мстя за оставшегося там, у лесочка, товарища. Скоро с гитлеровцами было всё покончено.
Миценко и другие хлопцы–макеевцы стаскивали с убитых обувь, мундиры. Лошади храпели и, косясь на возившихся и стрелявших людей, прядали ушами.
— По–лошадям, — отдал команду Миценко.
— Там… Виктора Фурсова ранили.
— Готов! — сказал Елозин, неся на руках тело убитого юноши.