— Возможно. Разберёмся. А сейчас пока оставьте его у себя, раз он к вам прибежал.
— Хорошо.
— Гармонист, что ли? — спросил Макей Лисковца, показывая на потрепанную гармошку за его спиной.
— Играю. Да вот сломана, чинить надо.
Партизаны двинулись в путь. Бурак подошёл к Догмарёву и Толе Тетёркину и, показывая глазами на Лисковца, шепнул:
— Смотрите за ним в оба.
Те понимающе тряхнули головами и незаметно приблизились к новичку. В этом не было ничего необычного. Каждого нового товарища партизаны встречали с радостью, но настороженно и долго приглядывались к нему, взвешивая каждый его шаг, каждое слово.
Вскоре во второй роте появился начальник особого отдела Козелло, скромный и тихий юноша с рыжеватой шапкой волос, с детской доверчивой улыбкой. Перебросившись с Бураком парой незначительных слов, он подошёл к Лисковцу, на которого ему указал взглядом политрук. Впрочем, в этом не было необходимости: всех старых партизан Козелло знал хорошо.
— Как чувствуете себя, товарищ Лисковец?
Лисковец вздрогнул и нерешительно спросил: