-— Мельница, самая настоящая мельница. Такие пироги можно закрутить!
— Да вы здесь, видно, не воюете, а пироги закручиваете? — съязвила Мария Степановна.
— А как же, — печём: кому пироги и пышки, а кому синяки и шишки.
Из землянок выходили партизаны. Гремя котелками, они бежали на кухню.
Приехавшие появились на центральной площади лагеря как раз в то время, когда Ропатинский начал разливать из общего котла обед. Увидев Дашу, Броню и Марию Степановну, он замахал им половником, что, видимо, надо было понимать, как приветствие и приглашение к обеду. Смотря на длинную и несвязную фигуру Ропатинского, женщины расцвели в улыбках.
— За какие грехи, Ропать, попал в повара?
Ропатинский смутился. Макей, хмурясь, сказал:
— Почему вы думаете, что в повара ставят только за провинность? Странное мнение.
Всюду сновали партизаны. Они останавливались, приветствовали Макея. Некоторые здоровались с женщинами, другие смотрели на них удивленно–вопросительно. Ни Даша, ни Мария Степановна многих не знали.
— Как изменился отряд, — не узнать, — сказала Даша, рассматривая незнакомые лица.