Как‑то Свиягин написал стихотворение. Оно всем понравилось.
— Вот, Демченко, — сказал Макей, — музыку бы к этим словам.
— Эх, ловко! — одобрили эту идею хлопцы.
Гармонист задумался.
— Попробую, — сказал он командиру, и, забившись в угол, начал перебирать лады баяна. Долго ловил он всё ускользавший от него напев. Партизаны чувствовали всю важность и торжественность момента и старательно молчали, чтобы не помешать Феде. Три дня он почти не вылезал из шалаша, не выпускал из рук гармони. На третий день, поздно вечером, он вылез из своей берлоги и, присев на сваленную бурей сосну, корни которой торчали к небу словно обрубки пальцев, тихо запел. Весть о том, что Демченко положил на музыку новую песню, мгновенно облетела лагерь. Скоро собрались все вокруг Демченко. Тут же был Макей и Сырцов. По просьбе командиров гармонист запел снова — уже в который раз!
Эх, не парадная
Дорога — дрянь!
Песня отрядная
Бьется в гортань.
Где же запевала?