— Может, с нами пойдешь? — спросил он его.
Лицо паренька вспыхнуло стыдливым румянцем.
— Трудно мне, да видно делать нечего, пойду.
— Калека он у меня, — пояснила старуха, — кривой дюже.
— Без одного глаза ещё можно, — не поняв истинного значения слов, сказал Румянцев.
— Ножка у него с гугулей, ходить не можно.
Только сейчас партизаны заметили, что хлопец, прижавшись к печке, стоял, опираясь на одну ногу, другая была сильно искривлена и с большой опухолью.
— Родился такой болезный, — продолжала старуха.
— Ты, мать, часа через четыре приезжай, — сказал сын и, сильно ковыляя и опираясь на клюку, вышел во двор, повел партизан за село.
Вскоре они вошли в густой лес. Шли прямо по сугробам. Румянцев и Елозин, взяв пэд руки проводника, почти на себе тащили его. Сзади шёл Клюков, неся на плече лом и лопату.