Полное смуглое лицо Гулеева расплылось в улыбке.
— Работа верная. Но мы еще должны научиться сами подрывать мину. Для этого к капсулю прикрепляем бикфордов шнур длиною в десять—пятнадцать сантиметров и, подложив мину под рельсы, поджигаем этот шнур. Тут уж беги! Как раз накроет.
Из рук в руки переходил маленький жёлтый брусочек вроде куска семейного мыла.
— А здорово, — удивлялись партизаны, рассматривая этот безобидный жёлтый брусочек, — огня не боится, удара тоже не боится, а от взрыва капсуля — вон что делает!
Расходились довольные. Просили Гулеева, чтоб он взял их завтра с собой на малую диверсию.
— Практика надо ходыт, товарищ командыр, — говорил высокого роста с нерусским лицом партизан. В больших чёрных глазах его — суровое упрямство.
— Тебя, Гасан, возьму. Не обижайся, если навеша о на тебя мешки с толом.
— Балшой спасибо, кацо! Хоть сам садись — повезу до железка.
Кругом засмеялись.
— А как ты расстанешься со своим кацо?