— Мы же говорили, что они будут плакать кровавыми слезами, — со злостью сказала Мария Степановна.
А вскоре близ Стаек полетел под откос другой вражеский поезд. Паровоз и восемь вагонов разбились полностью. Погибло 220 итальянцев. И это было делом рук Михася Гулеева.
— Рельсовая война — дело верное, — говорил ка привале Шутов, прислонившись спиной к медностволому ксмлю сосны.
Отдохнув, Гулеев со своей группой пошёл в деревню Бовшево. Узнав, куда держит путь их командир, партизаны начали подшучивать над ним. А Юрий Румянцев пропел:
Куда ни поеду,
Куда ни пойду,
А к ней загляну на минутку!
— Идите вы к чёрту! — обозлился. покрасневший Гулеев, — у вас одно на уме…
— А у тебя другое! — в тон ему продолжал Румянцев и, оглянувшись назад — далеко ли Мария Степановна, — прошептал что‑то, давясь смехом.
— Балда ты, Юрка! У меня, действительно, другое на уме.