Ропатинский тджело вздохнул и вдруг заплакал.
— Адъютант, выйди пока, — сказал Макей и тут же обрушился на Ропатинского:
— Обманываешь, сукин сын?
Тот только ниже опустил голову.
— Говори, как дело было? Куда дели мину?
Тонкие бледные губы Ропатинского зашевелились.
— Под дерево зарыли… Лисковец это…
При упоминании Лисковца Макей как‑то сразу успокоился. Но в назидание сказал:
— Эх, земляк! Подвел ты меня… Взять бы вон палку, да вытянуть бы тебя вдоль седёлки. Расстрелять за это положено, дубина ты стоеросовая!
Вызвали Лисковца. Он был смущен, но держался просто и смело смотрел в глаза Макею. Он сказал, чго они виноваты, но что это сделано без умысла, что зч ними гнались немцы и они спрятали под дерево мину с тем, чтобы потом её снова взять. То же самое сказали все остальные «члены диверсионной группы Ропатинско го, потому что это на самом деле так и было. Но никто не знал, что во всей этой неудаче был виноваз Лисковец. Посланный с Виноградовым в разведку, он сознательно привлёк к себе внимание немецких солдат, выстрелив в шедшего впереди них старика обходчика. Старик упал не то убитый, не то с перепугу, а немцы устроили погоню за партизанами и те чуть было не попались в руки врага.