И на мужчинах всё было мокрое, грязное. Брюки неприятно липли к телу, мокрые портянки стали натирать ноги.
— Перекур! — скомандовал Гулеев и, выбрав сухое местечко, сел. Вокруг них плотной чёрной стеной стоял лес — таинственный, и веяло от него чем‑то жутким, страшным. Через голые сучья видно было, как ярким и тревожным светом — то красным, то синим — горела крупная звезда. У Марии Степановны всегда было неспокойно на сердце при виде этой мигающей звезды, а теперь она вселила в неё какой‑то суеверный ужас: «Почему она так?»
— Что это за звезда, Юра?
— Это, Машенька, Марс — бог войны. Не Марс нам светит с вышины — то кровожадный бог войны!
В ответ на это Мария Степановна тяжело вздохнула.
— Чуяло моё сердце, что это непростая звезда. Устал, Аркаша?
Она привлекла к себе мальчика и неожиданно для него поцеловала в щеку. Щека у него была холодная.
— Ты озяб?
— Пошли! — скомандовал Гулеев. — А то в самом деле можно застыть.
Мальчика не без труда посадили на загривок Шутову. Пулемёт нёс Гасанов. Вскоре они вышли из леса. Вдали, в чёрной мгле, еле заметно светились тусклые огоньки.