Крадучись, партизаны пошли по улице, прижимаясь к домам. Всюду в окнах было темно. Только в одной хате горел тусклый огонёк и оттуда доносились голоса и плач. Подошли под самые окна хагы. Это было большое пятистенное строение, стоявшее немного особняком от других. До войны здесь, должно быть, был сельский Совет или правление колхоза. Гулеев, Шутов и Румянцев ворвались в хату. На улице остались Гасанов, Мария Степановна и Аркаша с винтовкой Гулеева.
— Хенде хох! — приказал Гулеев и выставил вперёд автомат. Дуло пулемёта Шутова почти уперлось в живот высокого толстого полицая в чёрной шинели с белыми пуговицами. Тот поднял руки и затрясся. Он знал: ему пощады не будет. Подстёгнутый ужацом и отчаянием он вдруг шарахнулся в окно и вывалился на улицу. Загремел выстрел. Девушки попадали на пол. С улицы в это время раздался ужасный крик: это Гасанов всадил свой кинжал в живот предателя. Гулеев и Шутов дали по короткой очереди и два немца упали замертво.
— Быстро выходи! — скомандовал Гулеев девушкам. — Быстро, быстро, пока немцы не опомнились.
Ночное безмолвие огласилось топотом убегающих девушек, криками и выстрелами патрулей, ответной стрельбой партизан, стремившихся задержать преследование девушек фашистами. Иван Шутов из своего пулемёта бил прямо с руки. Безумолку работал автомат Гулеева. Немцам показалось, что в дерезню ворвалось по меньшей мере сто человек. В небо поднялась белая ракета, осветив всё вокруг каким‑то трепетным голубым светом. При этом свете были видны фигурки бегущих девушек и Марии Степановны, которая указывала им путь в лес. Последними отходили из деревни партизаны. Со всех сторон немцы вели по ним огонь.
— Ложись! — скомандовал Гулеев, когда над их головами заверезжала мина.
Маленькая фигурка мальчика с винтовкой в руке метнулась в сторону.
— Аркашка, дьявол, ложись! — закричал Шутов.
Но было уже поздно. Мина шнырнула землю во все стороны. Озаренный пламенем разрыва, Аркаша взмахнул руками и молча упал, словно подрубленная молодая ёлочка. Шамам Гасанов подбежал к мальчику, схватил его в свои могучие объятия и быстро побежал к лесу. За ним устремились Гулеев, Шутов, Румянцев. Немцы продолжали стрелять. Пуля нет–нег, да и пропоёт над ухом.
— Как, сынок? — спросил Шутов Гасанова, когда тот опустил на землю свою ношу.
— Померла малчик.