_ Не заметил! — зашептала Даша, переводя дыхание. — Ух!
— И сама чмокнула в щеку Пархомца, словно поздравляя его с чем.
— Какой человек! — мечтательно начал Пархомец. — Ведь груз какой тянет и не жалуется. Какой удар получил и не согнулся. Нельзя, конечно, винить Макеч в разгроме бригады. Это знают все хлопцы и стоят за него горой.
Пархомец вспомнил, что у него сегодня партсобрание. Нужно будет подготовиться.
— Идём, Даша, — сказал он и встал, отряхивая брюки от налипшего сора.
Шли молча. Уж так всегда — перед большой дорогой человеком овладевает непонятная грусть, на сердце отчего‑то становится тоскливо словно от него отрывают что‑то и хочется плакать. Даша стиснула руку юноши.
— Мне хочется плакать, и сама не знаю почему.
Пархомец засмеялся:
— А я знаю почему.
— Почему?