И когда тот с трудом сел в седло, Макей сказал:
— Ну, дуй! У тебя, говорят, тоже без тебя сын родился.
— Должен сын, по всем приметам, если живы.
— Ну, дуй, — опять сказал Макей и, отстав, пошёл с первой ротой.
Спустя два—три часа отряд достиг небольшой речушки, сильно занесённой снегом.
— До недавнего врёменц эта река отделяла Советскую Белоруссию от Западной, — громко сказал Макей. — Дальше начинается бывшее Польское государство.
Чем дальше партизаны–макеевцы шли на Запад, тем чаще они слышали имя выходца из их отряда Владимира? Тихонравова. В Западной Белоруссии это имя знакомо было каждому. Народ славил самого Тихонравова, его хлопцев. Макеевцы находились в деревне Прогресс, когда по радио передали сообщение о присвоении Владимиру Тихонравову звания Героя Советского Союза. Конная бригада 22–летнего подполковника Тихонравова наводила ужас на окрестные немецкие гарнизоны. Макей гордился тем, что Тихонравов в его отряде начал партизанский путь. Но, видимо, самолюбие давало себя знать. Не случайно он сказал однажды Свиягину, когда разговор зашёл о Тихонравове:
— А мне не повезло.
— У вас ещё есть время прославиться, — в простоте сердца сказал Свиягин.
— Эх, журналист! — с горечью воскликнул Макей. — Не понимаешь ты меня. Думаешь, я за славой гонюсь? Терпеть не могу я честолюбивых людей.