Среди этих юношей был и комсомолец Толя Тетёр–кин.
— А у меня, товарищ командир, есть винтовка–полуавтоматка. Мне можно?
В синих глазах парня — мольба. Макей улыбнулся ему:
— Идём! Чего там, раз есть, говоришь, винтовка, значит, можно.
— Есть! — радостно закричал парень и со всех ног бросился куда‑то.
Между тем, митинг уже начался. Говорил Сырцов. Но вот он закашлялся, скрючился, и Макей, шагнув вперёд, сменил оратора.
— Мы — народные мстители. Мы мстим за муки и слёзы нашего народа. Все, кто может носить оружие, идите к нам. С нами наш родной Сталин!
— Спасибо вам, хлопцы! — раздались голоса.
— Товарищу Сталину скажите про наши муки. От фашистских катов сгинем, ежели ч т о! Спасайте!
Здесь впервые выступил Иван Свиягин. Он сразу же стяжал себе славу оратора. Среднего роста, сухощавый, с моложавым лицом, хотя ему было уже 34 года, и с большими зализами на высоком лбу, он с жаром говорил о народной мести врагу. Его неистовство потрясло всех присутствующих.