Заверезжали пилы, раздались глухие удары лопат о промёрзшую землю. Макей заметил, что комиссар давно уже прислушивается к тому, что делается в лагере.
— Город строим, — сказал он, поглаживая небольшие чёрные усики.
В это время вошли Даша и дед Петро. Даша занялась чем‑то по хозяйству, а дед Петро сел на чурбан и сердито уставился на Макея.
— Сколько лесу повалили! — горестно воскликнул он. — .Зачем добро губишь?
— А жить где?
— Да ты что, век хочешь жить в лесу? При Талаше того не было! Тогда немцев живым манером прогнали.
— Не то время, папаша, — вмешался Сырцов.
— Скажи, комиссар, люди не те. Изнежился народ при Советской власти. Избаловала Ъяа вас.
— Так что же, она плохая, выходит? — засмеялся Макей и обнял ласково деда за плечи.
Не зная что сказать, старик только махнул рукой и хотел было выйти, но вспомнил, что у него вышел табак. Он с укоризной сказал: