— Тихо, товарищи! — сказал Макей, и все смолкли. Он что‑то записал в свой блокнот и обратился к Тулееву.
— Что ты, Михась, скажешь?
Тулеев откашлялся, завозился и встал.
— Сядь! — сказал Макей.
— Нет, так ловчее. Ведь командиру докладываю.
Макей улыбнулся.
— Ну вот, — начал Тулеев, — пошли мы, значит.. Идём. Даша говорит: «Ты, Михась, не взорвись». «Нет, — говорю, — нам, — говорю, — это ни к чему. Мы мосты у немцев должны подрывать». Говорю так, а сам думаю: «Чёрт его знает, — тол он и тол, — не винтовка». Впервые, можно сказать, вижу. Руки вроде как бы дрожат…
— Товарищ Тулеев, — строго сказал Макей, выражая нетерпение, — это к делу не относится.
— Извиняюсь. Правильно. Одним словом, подложил я этот самый тол под балку моста, зажег шнур… как его?
Гулеев посмотрел на всех вопрошающе, кашлянул.