Даша подала жирный борщ в двух глиняных чашках. В эти же чашки она положила потом картофельное пюре и по две толстых котлеты.
— Жирно ты нас, Дашок, кормишь, — сказал, улыбаясь, Макей. — Это опасно. С жиру, говорят, люди бесятся.
— Товарищу комиссару надо поправляться. И Маша это говорит, а она — фельдшер.
У шалаша раздались голоса.
— Мне к самому, — слышался голос женщины, по-видимому, старой.
— К кому это «к самому»? — сурово допрашивал часовой.
— К Макею вашему, стало быть.
— Спит он, бабуся. Да как ты сюда попала?
— Как попала, не твоего ума дело, а до Макея ты меня, сынок, пусти.
— Не пущу! — упорствовал часовой.